Рассказ

Празднование моего 25-летия растянулось на две недели – сам день рождения я отметила в узком семейном кругу, на выходные пришли друзья, а через несколько дней нагрянули мои «коллеги по цеху». За всеми этими посиделками я совсем забыла о своей гражданской обязанности – вклеить в паспорт новую фотографию. Поэтому в назначенный день с моей полуторагодовалой дочуркой Аней осталась свекровь, а я поехала в «Экспресс-фото» и уже через полчаса у меня в руках был лист с шестью фотографиями 3х4 довольно симпатичной девушки.
Представив, какая может быть очередь в паспортном столе, я решила взять с собой Анечку: маму с маленьким ребенком обязательно пропустят вперед, да и нужное мне здание находится всего в двух кварталах от нашего дома – можно пройтись пешком. Развалюху на колёсах, как ласково называем мы свою коляску, в которой ещё меня возили, я беспечно оставила возле городского отделения УМВД и зашла внутрь.

Я не ошиблась – не смотря на оставшиеся 10 минут обеденного перерыва, коридор до отказа был забит людьми «разной масти» - на стульях вдоль противоположных стен сидел, в основном, пожилой контингент, у окна стояла группа подростков, а возле входной двери, как часовые, стояли два араба. Глянув на меня с Аней, молодой человек, сидевший на крайнем стуле, тяжело вздохнул и молча встал,- стало быть, уступил место. Я так же молча села, а дочка встала, держась за мои колени и принялась внимательно рассматривать сидящих напротив людей. Все женщины и мужчины, сидящие в нашем и противоположном ряду, смотрели на мою маленькую куколку и улыбались (спасибо маме за прицепленную на Аниной кофточке булавочку от сглаза).
Вдруг Анюта выплюнула пустышку, что означало её крайнюю заинтересованность каким-то объектом.  Она показала указательным пальчиком на худощавую женщину, сидевшую на третьем стуле напротив нас и звонко сказала: «Баба», а для тех, кто не расслышал, ещё громче повторила: «Баба!». Женщина, оказавшаяся под прицелом Аниного внимания, нервно заёрзала на стуле. На вид ей было около 50-ти, а яркий безвкусный макияж и волосы, закрученные на макушке в огромную гулю, делали её похожей на такую - себе комичную Старуху Шапокляк, только шляпы не хватало. В принципе, она вполне могла быть бабушкой девочки или мальчика Аниного возраста, но такое заявление из уст ребёнка явно не вызвало у нее восторга. Я достала из сумки печенье и попыталась отвлечь им внимание Ани, но та была неугомонной. Она продолжала тыкать своим пальчиком в сторону женщины и отчаянно повторяла: «Баба, баба!» Среди людей, заполнивших коридор, послышался шёпот и еле сдерживаемый смех. Женщина, очевидно, обиделась на ребенка, так как сидела вся красная, как помидор и озлобленно оглядывалась по сторонам. Когда послышалось ржание арабов (видать, и они знают значение слова «баба»), Старуха Шапокляк не выдержала и прошипела мне:
-Женщина, успокойте своего ребёнка.
- Мой ребёнок спокоен – ответила я, понимая, что провоцирую её на продолжение неприятного диалога, но другого выхода не было – если Анюта чем-то заинтересовалась, оторвать её просто невозможно, а в данной ситуации и вовсе было некуда деться.
- Таких дикарей, как вы, вообще нельзя пускать в общественные места! – заявила вдруг эта тётка.
Не успела я открыть рот, как за меня заступился сидящий рядом дедушка.
- Как вам не стыдно, женщина, ребёнок  к вам тянется, бабушкой называет, а вы ещё и грубите!
- Не бабушкой, а бабой! – с ехидцей заметила женщина.
-Так ведь не умеет она ещё говорить «бабушка» - не сдержалась я. – Всего-то слов - мама, папа, баба, дядя.
-Жалко, не говорит «старуха»! – послышалось от кого-то возле окна, после чего вся группа подростков затряслась от смеха.
На женщину страшно было смотреть. Она нервно поправила свою причёску «а-ля шестидесятые», но лучше было бы ей этого не делать – оказалось, что жёсткие волосы и сама гуля есть ни что иное, как парик, который теперь под весом гули перекосился на бок, обнажив часть полу-лысой головы женщины. Не знаю, что Анечке понравилось в этой женщине – парик или что-то другое, но она протянула к ней обе ручки и попросила: «Баба, дай!» Коридор содрагался от смеха.
Женщина развернула к моей девочке свое багровое лицо и посмотрела на неё так, что я поняла: этого взгляда даже булавочка не выдержит, поэтому силой усадила Аню к себе на колени и развернула лицом к окну. Дочка запротестовала и начала вырываться, оглядываясь на женщину. Слава Богу, в этот момент в помещение зашла паспортистка и удивлённо посмотрела вокруг:
-Сколько здесь работаю, а впервые вижу такую весёлую очередь. – Она открыла дверь приёмной и кивнула – Кто первый – заходите.
В ту же секунду к двери подлетели трое – какой-то пожилой мужчина (очевидно, первый из очереди) ,  эта женщина с париком, закрывшим пол-лица уже не красного, а какого-то непонятного цвета и я с Аней на руках. Мужчина посмотрел на нас с дочкой и пробормотал «Да, да, конечно, проходите». Не знаю, на каких основаниях Старуха Шапокляк попёрлась без очереди, но ни я, ни кто-либо другой из присутствующих и не подумали её остановить. Через 10 минут она вышла, и, глядя только перед собой, вышмыгнула на улицу. Мы с Анечкой зашли следующими, заполнили заявление и отдали его вместе с фотографиями.
На улице всё так же приветливо светило солнышко. Наша четырёх-колёсная развалюха стояла целая и невредимая, но подойдя поближе я увидела на сидении газетные обрывки. Старуха Шапокляк напакостничала – догадалась я, так что пришлось убрать мусор в ближайшую урну. А всю дорогу домой я думала о том, как стало быть, тяжело жить этой женщине – без любви к детям и без чувства юмора.